Хромой Иосиф слабо и по-детски неуверенно дернул плечами:
— Шел бы ты, Гвидо. Не нужно тебе здесь…
— Не говори, что мне делать, ты… — Ирма испуганно смотрела на Гвидо из-за широкой спины Иосифа и Гвидо старался себя удержать, — Какого дьявола ты забыл сегодня у Поганой Корги, Иосиф? Что ты там искал, колченогий дурак? Говорят, Ирму с собой таскал. Верно?
Иосиф снова слабо дернул плечом, словно сбрасывая руки Ирмы, но ее побелевшие пальцы впились в серую плотную ткань его накидки.
Гвидо вдруг почувствовал, как ледяной ветерок тронул сзади его седые космы, забрался под парку. Он обернулся. Тяжелые полотна дели и рогожи висевшие в углу дрожали. И пахло в хижине мерзко. Пахло мертвечиной.
— Что ты прячешь там?
Гвидо поперхнулся собственным криком и задрожал. Спину заломило от холода, от непреодолимой и уже привычной боли. Старость. Зря он шел сюда, услышав от людей, что хромой Иосиф ходил на своем карбасе в самые гиблые места. Туда, где где сети рвутся о подводные скалы, острые как разделочные ножи, где сгинуло немало рыбаков гораздо опытнее этого хромоногого хвастуна. Зря бежал по берегу к хижине Иосифа, когда увидел разбросанные по пристани снасти, и запутанную гарбу, брошенную на камни. Все знают, что это значит… незачем было бежать.
Ах, если бы не дочь, Ирма, что прячется сейчас за спиной Иосифа… И что она нашла в нем? Почему, презрев отцовскую волю, ушла к этому неудачнику?
— Что за гадость ты там держишь, Иосиф? — Гвидо не замечал, что кричит, не слышал своего голоса. Качнулись рогожи, качнулись стены хижины, словно Гвидо стоял на на земляном полу, а на палубе своего карбаса.
Гвидо потянулся отдернуть сети и рогожи. Словно со стороны он увидел свои руки, грубые и потемневшие руки старого рыбака. Руки дрожали. С палатей, прикрытых ворохом старых одеял, пахнуло на Гвидо ледяной зловонной тьмой.
— Зря ты пришел сюда, Гвидо.
Иосиф двинулся боком, словно краб, и капюшон накидки сполз с его мокрых, слипшихся волос. Гнилью разило все сильнее. Ирма? Как слепая, она не отпускала плечо мужа и, раскачиваясь, шагала за ним вслед. С ее одежды текло.
«Отчего они мокрые?» — запоздало подумал Гвидо, отшатываясь и чувствуя за спиной ледяное дыхание.
— Ирма… — Гвидо хотел что-то ей сказать, но слов уже не было, и голоса не было, а были глаза Иосифа равнодушные и полные озерной воды. «И очаг-то у них залит водой… Как же это я не приметил сразу, эх, Ирма… неужели и она?»
-
Медвежьи озера
октябрь, 2026